Как снимали «Белое солнце пустыни» или «Госпожа Удача» режиссёра Мотыля

Андрей_Поздняков

15/01/201813:22
408
«Белое солнце пустыни»

На экраны вышел мини-сериал «Забытые Богом», снятый Скоттом Фрэнком и Стивеном Содербергом в жанре классического вестерна. Этот жанр – один из долгожителей мирового экрана, однако мало кто помнит, что каких-то 50 лет назад в нашей стране ему вполне всерьёз пытались противопоставить жанр «истерна», советского вестерна. Рассказ о том, как был снят культовый советский истерн «Белое солнце пустыни» - ниже. 

Несмотря на то, что курс на «догнать и перегнать Америку» был провозглашён ещё Никитой Сергеевичем Хрущёвым, в «важнейшем из искусств» гонка (впрочем, замеченная разве что отечественным кинозрителем) началась только в середине 60-х, уже при новом Генеральном. Причём утереть нос проклятому империализму требовалось «на его же поляне», в жанре остроприключенческого кино, а не в универсальной для всех киношкол мелодраме или комедии. Так, в СССР вместо всемирно известного «вестерна» появился диковинный жанр-импортозаменитель, «истерн». И хотя рынок для сего продукта ограничивался собственно «одной шестой» плюс десятком-другим «стран народной демократии» - от Монголии до Кубы, надо признать, что первый же блин, «Неуловимые мстители», вышел совсем не комом. 


Фильм Эдмона Кеосаяна, ставший невероятно популярным и на волне этой популярности получивший аж два продолжения, задал канон, открыв основные, необходимые для истерна, составные элементы. Главным героем (-ями) являлся «обычный человек» своего времени в необычных условиях, обязательны яркий и «выпуклый» враг, внушающий ненависть и уважение одновременно, а также комедийные персонажи с обеих сторон, которые в нужный момент должны проявить свою трусость/героизм. Но главное – именно «Мстители» раз и навсегда застолбили исторический промежуток для всех истернов, коим стал период Гражданской войны. И правда, Великая Отечественная, от которой страна ушла едва на 20-25 лет, была слишком больной темой и, несмотря на обилие мировых приключенческих лент (от классической франко-британской «Большой прогулки» до СЭВовских «Четырёх танкистов и собаки»), эта война в СССР так и не стала источником для приключенческого вдохновения. Главная героическая тема «вестернов», освоение Дикого Запада – с его борьбой с индейцами и соревнованием плохих/хороших шерифов/ковбоев друг с другом, на местную почву ложилась плохо. Для страны с огромным и вечным чиновничеством (какие уж тут шерифы?) и интернационалистским пафосом, эта тема была «не комильфо» даже в приложении к Ермаку и Семёну Дежнёву. А потому в качестве главной темы для истернов была взята второстепенная тема вестернов, Гражданская война, благо таковые были и в американской, и в русской истории. 

Тема, действительно, оказалась востребованной в СССР 60-70-х годов. Во-первых, эта трагическая страница российской истории была основательно затёрта ещё более трагичной Великой Отечественной. Во-вторых, в ней присутствовал необходимый жанру романтизм – тот же самый романтизм, который заставлял «шестидесятников» вспомнить песни довоенных времён (например, про «тачанку-ростовчанку»), а во времена послевоенные – написать песни новые, в том числе и про знаменитых «комиссаров в пыльных шлемах». Наконец, в-третьих, общество всё явственнее требовало примирения сторон-участниц Гражданской войны, в которой участвовали все – пусть даже пока примирения аккуратного, на уровне «оступившихся и пожалевших об этом». В серьёзном кино эту тему подняли генералы Хлудов и Чарнота в экранизации булгаковского «Бега», в несерьёзном, приключенческом – таможенник Верещагин из «Белого солнца пустыни», которому было обидно за Державу гораздо больше, чем красноармейцу Сухову… 

Изначальный сюжет второго отечественного истерна довольно сильно отличался от конечной версии. Речь в фильме «Басмачи», который было поручено снимать молодому режиссёру Андрону Кончаловскому, должна была идти о перешедших на сторону басмачей среднеазиатских милиционерах. Доблестный командир внедряется в банду и «переагитирует» отказников назад, возвращая их в идейно верное русло. От такого сюжета отбивались и опытный сценарист Валентин Ежов и «семейный сценарист» обоих братьев Михалковых Рустам Ибрагимбеков. Впрочем, свой отказ сочинять идейно выдержанную лабуду они мотивировали тем, что им были не знакомы среднеазиатские реалии Гражданской войны. Специально для привередливых мастеров пера был найден очевидец, повоевавший в Гражданскую на Туркестанском фронте. В качестве характерных деталей он рассказал и множество баек – в частности, про то, как бросали свои гаремы удирающие от красных азиатские феодалы. Именно из этой побасёнки остроумные сценаристы соорудили анекдотический сюжет с рабочим названием «Спасите гарем!» К такому повороту уже не был готов штатный режиссёр, которого к тому же пригласили экранизировать русскую классику – так появилось «Дворянское гнездо» по И.С. Тургеневу. 

Руководство «Мосфильма», переведшее фильм про гарем в фильмы второй категории, начало срочно искать замену Кончаловскому. Фильм предлагали снять литовцу Витаутасу Жалакявичюсу, только что сдавшему «Никто не хотел умирать», Юрию Чулюкину, прославившемуся своими «Девчатами» и даже… Андрею Тарковскому, чьи «Страсти по Андрею» совсем недавно были сокращены до известного варианта, названного «Андреем Рублёвым», но даже в таком виде так толком и не прошли по экранам кинотеатров. 

Владимир Мотыль
Владимир Мотыль


Наконец, выбор пал на ещё одного режиссёра, считавшегося почти неудачником, Владимира Мотыля, который только что снял по сценарию барда Булата Окуджавы фильм «Женя, Женечка и «Катюша». Творческий тандем обвиняли в безыдейности, в опорочивании образа советского солдата, и отношение к Мотылю в то время в киносреде было почти как к прокажённому. Низкокатегорийный фильмец про гарем и красноармейца подсунул режиссёру мэтр Григорий Чухрай – не то из жалости (Мотыль в это время был основательно «на мели», да ещё пресловутый «квартирный вопрос» его основательно заедал – мыкался по съёмному жилью вместе с семьёй и приехавшей из другого города матерью), не то из-за того, что и вправду поверил в творческую удачу. 

Как уверяет сам Владимир Мотыль, труднее всего оказалось уйти от плакатного образа красноармейца Сухова. Помогла женщина, женщина, явившаяся во сне – та самая Екатерина Матвеевна, которая потом являлась во снах самому Сухову. «В воде стояла красивая дородная баба с коромыслом – и я понял, что вот же она, любовь Сухова!»

Так, появлением одного-единственного персонажа весь идеологический пафос будущего фильма если и не был перечёркнут, то уж точно – лишился главенствующей роли, и на передний план вышла совсем другая история, знакомая миллионам мужчин, прошедших срочную службу в рядах Советской армии, усиленная анекдотичными условиями – полной властью над целым табуном чужих женщин с целомудренно закрытыми лицами. 

Георгий Юматов
Георгий Юматов


Изначально в роли Сухова видели исполнителя многих других героических ролей, Георгия Юматова. На этом настаивали редакторы, Кузнецов им казался не очень убедительным. Однако прямо накануне съёмок с утверждённым актёром случилось ЧП – на похоронах близкого друга Юматов поучаствовал в драке, где ему довольно сильно повредили лицо. Времени ждать, пока сойдут синяки и ссадины, у режиссёра не было – и так стоял август, натура уходила, поэтому обратились ко второму претенденту. Так, волею судьбы Сухов окончательно стал «негероическим героем». 

На роль Екатерины Матвеевны режиссёром были отсмотрены десятки претенденток – как из числа профессиональных актрис, так и простых женщин, вплоть до обычных крестьянок. Однако нужный типаж был встречен случайно: Галина Лучай работала редактором на Центральном телевидении, Мотыль встретил её в коридорах телецентра «Останкино».

Галина Лучай
Галина Лучай


Женщина оказалась совсем не в восторге от перспективы сниматься в кино: у неё был грудной ребёнок, любимая работа и строгий муж, но режиссёр всё-таки смог утащить её на несколько съёмочных дней. Единственным, что не очень подходило к образу, были ноги. У Галины они были слишком тонкие, а по ходу действия одной из ключевых (и едва ли не самых откровенных) сцен в фильме должен был стать эпизод, в котором героиня переходит вброд неширокую речушку, подобрав подол. В итоге искать «нужные ноги» был отправлен в один из подвалов многолюдной улицы Кирова помощник режиссёра. Можно только представить, сколько всего выслушал этот человек от обладательниц ног нужного калибра в ответ на довольно неожиданное предложение. Тем не менее, дублёрша Лучай была найдена. 

Татьяна Ткач
Татьяна Ткач


Таким же «некиношным» был и личный состав гарема Абдулы. Среди них было всего три профессиональных актрисы, среди которых можно выделить Татьяну Ткач, сыгравшую Зухру, а всего через десяток лет прославившуюся ролью любовницы Фокса в другом культовом фильме, «Место встречи изменить нельзя» («Дай-ка ты ему ещё пару раз для ума»). Другими жёнами басмача Абдуллы были рижская баскетболистка Велта Дэглав, рабочая одного из московских заводов и даже научный работник-полиглот. 

Трагическую роль Гюльчатай сыграли две актрисы – ученица циркового училища Таня Денисова и студентка Вагановского училища Таня Федотова. Денисова была вынуждена бросить съёмки в связи с тем, что в цирке ей дали номер. Кстати, на съёмочной площадке у 17-летней Федотовой и исполнителя роли Петрухи Николая Годовикова и вправду случился роман. 

На роль Петрухи тоже пробовались несколько актёров – например, Савелий Крамаров и Юрий Чернов, но утверждён был рабочий одного из московских заводов Годовиков, только что сыгравший в «Республике ШКИД». Дальнейшая судьба звёздного Петрухи, благодаря вниманию прессы в 90-е годы, стала широко известной: две отсидки, бомжевание… Николай был очень дружен с Павлом Луспекаевым, исполнителем роли Верещагина, и жена последнего, которая помогала мужу на съёмках, частенько просила Годовикова «присмотреть за дядей Пашей» во время отлучек. 

Павел Луспекаев
Павел Луспекаев


Роль Верещагина, а Луспекаев тоже получил её во многом после звёздной игры в «Республике ШКИД», в сценарии была эпизодической – единственной яркой сценой должно было стать знаменитое поедание чёрной икры, но благодаря Владимиру Мотылю и, конечно же, самому Луспекаеву, этот трагикомический образ (в сценарии Верещагина именовали не иначе как «таможенник-пьянчужка») едва ли не затмил самого Сухова. 

Опять же, из-за внимания СМИ, история жизни и смерти великого актёра Павла Луспекаева довольно известна: к моменту съёмок «Белого солнца» он, бывший партизан с обмороженными ногами, уже был инвалидом – на ступнях ног у него отсутствовали пальцы. Но, несмотря на боль (через каждые двадцать шагов актёр отдыхал, а иногда и просто подолгу сидел, опустив ноги в прохладное Каспийское море), Луспекаев отыграл все сцены сам. Дублёр ему понадобился лишь в одном эпизоде, где крупным планом показаны носки сапог Верещагина – в актёрских сапогах были чугунные чушки, и это было слишком заметно. 

Тяжёлое состояние актёра не мешало ему вести довольно вольный образ жизни – так, в кадре с рассечённой бровью Верещагина не пришлось использовать грим, поскольку накануне Луспекаев подрался в ресторане с местными хулиганами.

«Таможня даёт добро!»
«Таможня даёт добро!»

Кстати, местный криминал тоже пришлось привлекать к творческому процессу. Съёмки велись с обоих берегов Каспия – в Туркмении и в Дагестане. В последнем со съёмочной площадки было украдено большое количество реквизита, и местная милиция ничем не смогла помочь столичным киношникам. Тогда Мотыль обратился к криминальному авторитету по имени Али, который не только вернул добро, но и взял на себя обеспечение безопасности съёмок. В качестве благодарности режиссёр снял Али в эпизодической, но яркой (в прямом смысле слова) роли одного из подручных Абдуллы, бандита в красной рубахе. Ему же было суждено произнести одну из фраз, тут же ушедшую в народ и ставшую крылатой: «Таможня даёт добро!»

Поиски исполнителя на роль Абдуллы были самыми затяжными. Кахи Кавсадзе приглянулся Владимиру Мотылю по эпизодической роли в одном из фильмов, но на деле оказалось, что, во-первых, грузинский актёр родом из интеллигентной семьи, в которой гораздо больше скрипачей и учёных, чем лихих наездников, а, во-вторых, Кавсадзе был чрезвычайно зажатым на съёмочной площадке артистом. В итоге режиссёру пришлось потратить уйму времени на то, чтобы актёр «раскрепостился», а самому Кахи – такую же уйму – на то, чтобы поверить в свои силы. К концу съёмок севший на коня впервые в жизни актёр уже неплохо держался в седле – правда, в сцене стрельбы по железному баку слишком пугливую лошадь заменил дублёр – помощник режиссёра. Сохранились даже рабочие кадры, на которых лихой Абдулла с маузером в руке восседает на плечах крепкого детины.

Кахи Кавсадзе
Кахи Кавсадзе


Наконец, на роль Саида Владимир Мотыль пригласил своего друга, которому был многим обязан, Спартака Мишулина из театра Сатиры. Причём, поскольку главный режиссёр театра, Валентин Плучек, был крайне требователен к дисциплине и выступал категорически против приработков своих артистов, график съёмок был выстроен специально под Мишулина – он прилетал в Туркмению в свои «окна» в театре. Сложнее было с причёской: по сценарию, Саид должен быть лысым, но в таком виде артисту нельзя было появляться в театре. В итоге реквизиторы «Белого солнца» сделали Спартаку Васильевичу парик из его же собственных волос. И всё было бы ничего, если бы однажды артист не снял в театре шляпу вместе с этим париком. 

Совсем не однозначный фильм второй категории курировали высокие чиновники, один из которых оказался приятелем Мотыля. Он лично докладывал тогдашнему зампреду Госкино Владимиру Баскакову о том, что съёмки идут в нужном идеологическом русле. И именно на основе постоянных предупреждений Баскакова, который страшно переживал за то, чтобы московско-ленинградская команда не потревожила патриархальный уклад Средней Азии, был сформулирован главный афоризм фильма: «Восток – дело тонкое». 

Были у «Белого солнца пустыни» (название фильма, к слову, креативили всей съёмочной группой, поскольку рабочее «Спасите гарем!» в какой-то момент стало костью в горле киноначальства) и другие секреты. Из рабочих кадров съёмки была собрана целая документальная короткометражка под названием «Будет фильм». В ней показывалось, как закопанного по горло в песок Саида заботливо прикрывают зонтиком и делятся с ним сигаретой, как вместо настоящего баркаса в прибрежной полосе взрывают его уменьшенную копию, как для съёмок на жаре в тяжёлые паранджи облачают солдат Туркестанского военного округа и как актёр Кузнецов в раскалённом песке запекает сырые куриные яйца…

Фильм был подвергнут чиновной обструкции ещё на уровне рядовых цензоров. Режиссёру было выставлено 27 серьёзнейших замечаний, многие из которых требовали отдельных съёмок и внесения изменений в сценарий. Возмущённый Мотыль категорически отказался вносить правки (тем более, что он и так смягчил концовку, пересняв и сократив некоторые сцены), и фильм, как тогда говорили, готов был лечь на полку. Но, видимо, счастливая звезда сопровождала культовую ленту с самого начала, потому что вновь, уже в который раз, в её судьбу вмешался случай: фильм в числе других советских приключенческих кинокартин привезли генсеку Брежневу взамен задерживавшихся фильмов про Джеймса Бонда и прочих империалистических киногероев. Кино настолько понравилось Леониду Ильичу, что он тут же позвонил домой председателю Госкино с наивным вопросом о том, когда этот шикарный фильм увидит советский зритель. Лента пошла в прокат. 

Далее, как говорится, это был уже путь в легенду. И не только в советскую или мировую легенду, а ещё и в космическую. Общеизвестно, что «Белое солнце пустыни» - это фильм-талисман всех советских и российских космонавтов (а вместе с ними и всех иностранных космических путешественников, отправляющихся с Байконура). Именно его смотрел перед стартом первый после погибшего экипажа корабля «Союз-11», экипаж корабля «Союз-12». И на этом же фильме космонавтам объясняют принципы киносъёмки для последующей работы на орбите. 

Анатолий Кузнецов
Анатолий Кузнецов


Наконец, ещё один забавный факт о фильме-легенде. Немногие помнят, что Анатолию Кузнецову в своей жизни пришлось сыграть красноармейца Сухова ещё раз. В детском телефильме «Приключения Петрова и Васечкина» «Белое солнце» проходит лейтмотивом всего сюжета, и в какой-то момент герои двух фильмов встречаются. Пришлось Анатолию Кузнецову вновь лезть на нефтяной бак и брать в руки пулемёт Льюиса – правда, теперь уже не в одиночку, а в компании с юным Дмитрием Барковым, сыгравшим пионера Петрова…

Подробнее о сериале

Забытые Богом (2017)


22/11/2017
2996

Другие публикации

Обсуждение статьи «Как снимали «Белое солнце пустыни» или «Госпожа Удача» режиссёра Мотыля»